Неточные совпадения
Узнал, в какую церковь приходила она по воскресным
дням, становился всякий раз насупротив ее, чисто одетый, накрахмаливши сильно манишку, — и
дело возымело успех: пошатнулся
суровый повытчик и зазвал его на чай!
Он задрожит от гордости и счастья, когда заметит, как потом искра этого огня светится в ее глазах, как отголосок переданной ей мысли звучит в речи, как мысль эта вошла в ее сознание и понимание, переработалась у ней в уме и выглядывает из ее слов, не сухая и
суровая, а с блеском женской грации, и особенно если какая-нибудь плодотворная капля из всего говоренного, прочитанного, нарисованного опускалась, как жемчужина, на светлое
дно ее жизни.
— В записках местного жителя Афанасия Дьякова, частию опубликованных мною в «Губернских ведомостях», рассказано, что швед пушкарь Егор — думать надо Ингвар, сиречь, упрощенно, Георг — Игорь, — отличаясь смелостью характера и простотой души, сказал Петру Великому, когда
суровый государь этот заглянул проездом в город наш: «Тебе, царь, кузнечному да литейному
делу выучиться бы, в деревянном царстве твоем плотников и без тебя довольно есть».
Развертываю местами и читаю: «Прошли и для нее, этой гордой красавицы,
дни любви и неги, миновал цветущий сентябрь и жаркий декабрь ее жизни; наступали грозные и
суровые июльские непогоды» и т. д.
Румяна и бела собою была молодая жена; только так страшно взглянула на свою падчерицу, что та вскрикнула, ее увидевши; и хоть бы слово во весь
день сказала
суровая мачеха.
Между ними были люди мягкие и люди
суровые, люди мрачные и люди веселые, люди хлопотливые и люди флегматические, люди слезливые (один с
суровым лицом, насмешливый до наглости; другой с деревянным лицом, молчаливый и равнодушный ко всему; оба они при мне рыдали несколько раз, как истерические женщины, и не от своих
дел, а среди разговоров о разной разности; наедине, я уверен, плакали часто), и люди, ни от чего не перестававшие быть спокойными.
Эти люди сломились в безвыходной и неравной борьбе с голодом и нищетой; как они ни бились, они везде встречали свинцовый свод и
суровый отпор, отбрасывавший их на мрачное
дно общественной жизни и осуждавший на вечную работу без цели, снедавшую ум вместе с телом.
Не то на
деле вышло: черствое сердце
сурового отреченника от людей и от мира дрогнуло при виде братней нищеты и болезненно заныло жалостью. В напыщенной духовною гордыней душе промелькнуло: «Не напрасно ли я пятнадцать годов провел в странстве? Не лучше ли бы провести эти годы на пользу ближних, не бегая мира, не проклиная сует его?..» И жалким сумасбродством вдруг показалась ему созерцательная жизнь отшельника… С детства ни разу не плакивал Герасим, теперь слезы просочились из глаз.
Но жизнь делала свое
дело и не позволяла оставаться исключительно на высотах теоретических воззрений, а требовала применений и к
суровой действительности.
И с каждым
днем он становился требовательнее, придирчивее и
суровее. Он вряд ли сознательно, вернее что по привычке, полагался на свое всегдашнее влияние, устрашающее мысль и подавляющее волю, которое ему редко изменяло.
Ткачев поступил в дальнейшую радикальную выучку к Благосветлову, редактору"Русского слова", а потом журнала"
Дело". Там и выработался из него самый
суровый и часто бранчивый критик писаревского пошиба, но еще бесцеремоннее в своих приемах и языке. Он, как известно, доходил до того, что Толстого, автора"Войны и мира", называл именем юродивого — Ивана Яковлевича Корейши!
— Не отрицаю и теперь; но ввиду совершившегося факта что-то до того представляется в нем грубо ошибочным, что
суровый взгляд на
дело поневоле как-то вытесняет даже и самую жалость.
Кончились зимние каникулы. Тяжеловато после двух недель почти безграничной свободы втягиваться снова в
суровую воинскую дисциплину, в лекции и репетиции, в строевую муштру, в раннее вставание по утрам, в ночные бессонные дежурства, в скучную повторяемость
дней,
дел и мыслей.
Все мы были робкими новичками в училище и знаем, как тяжелы первые
дни и как неуверенны первые шаги в
суровой дисциплине.
Черных
дней выпадало на его долю гораздо больше, чем светлых: тоскливое, нудное пребывание в скучном положении молодого, начинающего фараона,
суровая, утомительная строевая муштровка, грубые окрики, сажание под арест, назначение на лишние дневальства — все это делало военную службу тяжелой и непривлекательной.
О наружности Вязмитинова распространяться нечего: он имел довольно приятную наружность, хотя с того самого
дня, когда его семилетним мальчиком привели в
суровое училище, он приобрел странную манеру часто пожиматься и моргать глазами.
Лиза под окном в зале шила себе серенькое платье из
сурового батиста; было утро знойного
дня; со стола только что убрали завтрак, и в зале было совершенно тихо.
На дворе был в начале десятый час утра.
День стоял
суровый: ни грозою, ни дождем не пахло, и туч на небе не было, но кругом все было серо и тянуло холодом. Народ говорил, что непременно где-де-нибудь недалеко град выпал.
Константин Николаевич Вознесенский и
суровый монах Карнеев то и
дело представлялись его подавленному уму грозными свидетелями обвинения.
Вернулись мы с кладбища в добром расположении. Но прошло не больше недели, и жизнь потекла по-прежнему такая же
суровая, утомительная, бестолковая, жизнь, не запрещенная циркулярно, но и не разрешенная вполне; не стало лучше. И в самом
деле, Беликова похоронили, а сколько еще таких человеков в футляре осталось, сколько их еще будет!
На Татьяну Борисовну, как выражались дворовые села Грузина, «находило» — она то убегала в лес даже в
суровую осень и пропадала там по целым
дням, пока, по распоряжению графа, посланные его не находили ее сидящей под деревом в каком-то оцепенении и не доставляли домой, то забиралась в собор и по целым суткам молилась до изнеможения, и тут уже никакие посланные не в состоянии были вернуть ее в дом, пока она не падала без чувств и ее не выносили из церкви на руках, то вдруг, выпросив у графа бутылку вина, пила и поила вином дворовых девушек, заставляла их петь песни и водить хороводы, сама принимала участие в этих забавах, вдруг задумывалась в самом их разгаре, а затем начинала неистово хохотать и хохотала до истерического припадка.
Из корпуса его увели в квартиру Палача под руки. Анисье пришлось и
раздевать его и укладывать в постель. Страшный самодур, державший в железных тисках целый горный округ, теперь отдавался в ее руки, как грудной младенец, а по
суровому лицу катились бессильные слезы. Анисья умелыми, ловкими руками уложила старика в постель, взбила подушки, укрыла одеялом, а сама все наговаривала ласковым полушепотом, каким убаюкивают малых ребят.
Я припоминаю в то утро погоду: был холодный и ясный, но ветреный сентябрьский
день; пред зашедшим за дорогу Андреем Антоновичем расстилался
суровый пейзаж обнаженного поля с давно уже убранным хлебом; завывавший ветер колыхал какие-нибудь жалкие остатки умиравших желтых цветочков…
Паншин возражал ей; она с ним не соглашалась… но, странное
дело! — в то самое время, как из уст ее исходили слова осуждения, часто
сурового, звук этих слов ласкал и нежил, и глаза ее говорили… что именно говорили эти прелестные глаза — трудно было сказать; но то были не строгие, не ясные и сладкие речи.
Я знаю Потапыча, потому что он кует и часто даже заковывает моих лошадей. Потапыч старик очень
суровый, но весьма бедный и живущий изо
дня в
день скудными заработками своих сильных рук. Избенка его стоит на самом краю города и вмещает в себе многочисленную семью, которой он единственная поддержка, потому что прочие члены мал мала меньше.
Встретила меня сама мать игуменья, встретила с честью, под образа посадила:"Побеседуем", — говорит. Женщина она была из себя высокая, сановитая и взгляд имела
суровый: что мудреного, что она мужикам за генеральскую дочь почудилась? Начал я с ней говорить, что не
дело она заводит, стал Асафа-старика поминать. Только слушала она меня, слушала, дала все выговорить, да словно головой потом покачала.
А то всякий так смотрит, как будто он
суровее, чем он есть на самом
деле, как будто все боятся оскорбить свои чувства, коли очень скоро выкажут их…
„За что?“ — с безумною тоскою
Меня спросил твой гордый взор,
Когда внезапно над тобою
Постыдной грянул клеветою
Врагов
суровый приговор.
За то, что жизни их оковы
С себя ты сбросила, кляня.
За то, за что не любят совы
Сиянья радостного
дня,
За то, что ты с душою чистой
Живешь меж мертвых и слепцов,
За то, что ты цветок душистый
В венке искусственных цветов!
Все это очень хорошо понимал Бейгуш и при этом чувствовал, что если над ним будет произнесен подобный приговор, то для него он будет
суровее и беспощаднее, чем для многих других, потому что Бейгуш стоял слишком близко к
делу, ему было известно много такого, что являлось весьма важным и существенным для успеха и для многих лиц петербургской организации, которые теперь весьма легко станут опасаться, что отступничество столь деятельного члена может иметь и для них, и для
дела очень вредные, а быть может, и непоправимые последствия.
На
дне, в репьях, кричат щеглята, я вижу в серых отрепьях бурьяна алые чепчики на бойких головках птиц. Вокруг меня щелкают любопытные синицы; смешно надувая белые щеки, они шумят и суетятся, точно молодые кунавинские мещанки в праздник; быстрые, умненькие, злые, они хотят все знать, все потрогать — и попадают в западню одна за другою. Жалко видеть, как они бьются, но мое
дело торговое,
суровое; я пересаживаю птиц в запасные клетки и прячу в мешок, — во тьме они сидят смирно.
После ночи, которою заключился вчерашний
день встреч, свиданий, знакомств, переговоров и условий, утро встало неласковое, ветреное,
суровое и изменчивое. Солнце, выглянувшее очень рано, вскоре же затем нырнуло за серую тучу, и то выскакивало на короткое время в прореху облаков, то снова завешивалось их темною завесой. Внизу было тихо, но вверху ветер быстро гнал бесконечную цепь тяжелых, слоистых облаков, набегавших одно на другое, сгущавшихся и плывших предвестниками большой тучи.
При помощи спиритизма и денег это было устроено так легко, что Глафира через месяц после приезда в Париж была принята самыми
суровыми ревнительницами добродетели, получила от них выражения внимания и дружбы и даже свободно могла бы делать втайне какие угодно тайные
дела, и в свете ей нашлась бы поддержка, и всякий намек на ее прошедшее почитался бы не иначе, как злонамеренной клеветой.
Рендич был далмат, моряк, с которым Инсаров познакомился во время своего путешествия на родину и которого он отыскал в Венеции. Это был человек
суровый, грубый, смелый и преданный славянскому
делу. Он презирал турок и ненавидел австрийцев.
Через пять минут я ехал домой. Темнота была ужасная. Озеро сердито бурлило и, казалось, гневалось, что я, такой грешник, бывший сейчас свидетелем грешного
дела, дерзал нарушать его
суровый покой. В потемках не видал я озера. Казалось, что ревело невидимое чудовище, ревела сама окутывавшая меня тьма.
С этого
дня почти не прекращалось беспокойное плавание с постоянной качкой, с вечным
суровым напевом ветра, то гудящего, то жалобно насвистывающего в снастях и в рангоуте. По временам «трепало» порядочно, но все-таки пловцы на «Коршуне» урагана еще не встречали. Встреча с ним, и довольно серьезная, была впереди.
Когда в тот же
день старший офицер призвал к себе в каюту обоих боцманов, Федотова и Никифорова, двух старых служак, отзвонивших во флоте по пятнадцати лет и прошедших старую
суровую школу, и сказал им, чтобы они бросили линьки и передали об этом остальным унтер-офицерам, то оба боцмана в первое мгновение вытаращили удивленно глаза, видимо, не веря своим ушам: до того это казалось невероятным по тем временам.
Это было вскоре после ее поступления на службу. А еще через несколько
дней старая барыня с
суровым видом сообщила ей новость...
Заводский гудок протяжно ревел, возвещая начало рабочего
дня. Густой, хриплый, непрерывный звук, казалось, выходил из-под земли и низко расстилался по ее поверхности. Мутный рассвет дождливого августовского
дня придавал ему
суровый оттенок тоски и угрозы.
Жалел ли он о
днях минувших,
О
днях, надежду обманувших,
Иль, любопытный, созерцал
Суровой простоты забавы
И дикого народа нравы
В сем верном зеркале читал —
Таил в молчанье он глубоком
Движенья сердца своего,
И на челе его высоком
Не изменялось ничего.
На другой же
день начали постройку этой беседки-тюрьмы под наблюдением самого князя, ничуть даже не спешившего ее окончанием. Несчастные любовники между тем, в ожидании исполнения над ними
сурового приговора, томились в сыром подвале на хлебе и на воде, которые им подавали через проделанное отверстие таких размеров, что в него можно было только просунуть руку с кувшином воды и краюхою черного хлеба.
Молодой Лысенко со
дня прибытия в действующую армию с положительно львиной отвагой и безумной храбростью появлялся в самых опасных местах битвы и исполнял самые отважные и рискованные поручения.
Суровый старик продолжал относиться к сыну как к совершенно чужому и постороннему для него офицеру, тем более что он не находился под его непосредственным начальством и не было поэтому поводов к их встречам.
Но вот мало-помалу наступило безразличное настроение, в какое впадают преступники после
сурового приговора, он думал уже о том, что, слава богу, теперь все уже прошло, и нет этой ужасной неизвестности, уже не нужно по целым
дням ожидать, томиться, думать все об одном; теперь все ясно; нужно оставить всякие надежды на личное счастье, жить без желаний, без надежд, не мечтать, не ждать, а чтобы не было этой скуки, с которой уже так надоело нянчиться, можно заняться чужими
делами, чужим счастьем, а там незаметно наступит старость, жизнь придет к концу — и больше ничего не нужно.
Кротче и добрее, на самом
деле, не было женщины. Не подчиняясь духу времени и примеру тогдашних барынь, она не только никогда никого не прибила, но даже никто из прислуги не слыхал от нее
сурового, не говоря уже бранного слова.
Разговор был вообще несложный. Родион Потапыч добыл из сундука свою «паужину» и
разделил с Оксей, которая глотала большими кусками, с жадностью бездомной собаки, и даже жмурилась от удовольствия. Старик смотрел на свою гостью, и в его
суровую душу закрадывалась предательская жалость, смешанная с тяжелым мужицким презрением к бабе вообще.
К
суровому старику относились с глубоким уважением именно потому, что он видел каждое
дело насквозь, и не было никакой возможности обмануть его в ничтожных пустяках.
Жизнь для Родиона Потапыча прошла в
суровой работе изо
дня в
день.
Оказалось, что с перепугу, что его ловят и преследуют на
суровом севере, он ударился удирать на чужбину через наш теплый юг, но здесь с ним тоже случилась маленькая неприятность, не совсем удобная в его почтенные годы: на сих
днях я получил уведомление, что его какой-то армейский капитан невзначай выпорол на улице, в Одессе, во время недавних сражений греков с жидами, и добродетельный Орест Маркович Ватажков столь удивился этой странной неожиданности, что, возвратясь выпоротый к себе в номер, благополучно скончался «естественною смертью», оставив на столе билет на пароход, с которым должен был уехать за границу вечером того самого
дня, когда пехотный капитан высек его на тротуаре, неподалеку от здания новой судебной палаты.
Ему нужды нет до того, что его будут наказывать через два же месяца вдвое, втрое
суровее; только бы теперь-то отдалить грозную минуту хоть на несколько
дней, а там что бы ни было — до того бывает иногда силен упадок духа в этих несчастных.
На далеком Севере, где царит вечный
день, лежала страна счастливых людей гиперборейцев. Царем этого «священного племени» был Аполлон, и туда, в гиперборейский край, улетал он на крыльях лебедей на зиму, — на время
суровой зимы, когда тяжело приходится людям, когда не в силах они быть счастливыми и счастьем своим быть достойными светлого бога.
Век не забудет этого
дня прощанья Дуня… Ласковая, чуткая, сердечная, как мать родная, любящая их тетя Леля оставляла их, чтобы принять более нуждающихся в ее ласке новых маленьких стрижек и сдавала их на руки строгой,
суровой и требовательной Павле Артемьевне, передавшей в свою очередь своих подростков-среднеотделенок «педагогичке» Антонине Николаевне, воспитанницы которой уже были определены на места.